Почему снится дом в котором жила

Gewyquh17.09.2017, 10:38

Почему снится дом в котором жила

Говоря о поэтике Окуджавы, мы слишком часто повторяем банальности о его фольклорности  то, что он все время подчеркивал сам,  об его открытости и простоте, напевности. Но Окуджава  поэт чрезвычайно сложный. В этом и есть главная проблема, что его такие замкнутые, такие крепкие конструкции рамочные, в которые мы так легко помещаем себя, состоят из множества чужих цитат, темных обстоятельств, на которые он намекает, обстоятельств его биографии, которая нам неизвестна.

И может быть, понимание большинства его стихотворений потому так затруднено, что песня рассчитана на мгновенное восприятие и, выслушав песню, мы создаем какой-то собственный, личный образ ее смысла. А вчитываться в песню некогда  в нее и вслушаться-то некогда. Поэтому, я думаю, пора анализировать некоторые самые таинственные произведения Окуджавы пришла только сейчас. Возьмем для примера такую очевидную, казалось бы, такую простую вещь, как «Прощание с новогодней елкой».

Это еще и самая длинная из песен Окуджавы. На самом деле короткие его вещи еще более сложны, потому что концентрация там больше. Солженицын в одном частном разговоре сказал об Окуджаве очень точно: «Как мало слов и как широко забирает». Он действительно с помощью своих ассоциаций, достаточно эклектических, идущих из совершенно разных источников, загребает очень широко. «Прощание с новогодней елкой» вызывает у нас в памяти какой-то отдаленный образец. Но пока идет песня, пока мы слушаем ее, мы так ею восхищены, что совсем забываем, а откуда, собственно, нам известен этот размер и даже эти конкретные слова? Где-то он старые струны задел тянется их перекличка, вот и январь накатил-налетел, бешеный, как электричка. Простите, но где-то мы это уже слышали. Все мы немного у жизни в гостях, Жить  это только привычка.

Чудится мне на воздушных путях, двух голосов перекличка. Да ведь это ахматовские «Комаровские кроки или «Комаровские наброски написанные, когда Окуджава уже был знаком с Ахматовой, был у нее и даже пел ей. Вероятно, и она что-то читала ему тогда. Почему же он в «Прощании с новогодней елкой в первой строфе, вдруг цитирует Ахматову? А что нам, собственно, известно о происхождении этого стихотворения? О чем оно и чему посвящено? Происхождение его, со слов жены Окуджавы, таково. Окуджава выезжает на съемку фильма «Женя, Женечка и Катюша». На этой съемке Олег Даль кричит на свою тогдашнюю спутницу. Окуджава говорит: «Что же вы руки прячете?» И потом получается строфа.

И утонченные, как соловьи, гордые, как гренадеры, что же надежные руки свои прячут твои кавалеры? Однако, во-первых, здесь есть некая нестыковка по времени  съемки происходили позже, чем стихотворение было написано. А во-вторых, повод для стихотворения явно недостаточен. Стихотворение написано в марте 1966 года. Какое великое и горькое событие переживала русская литература в марте 1966 года?

Это утрата Ахматовой, ее смерть 5 марта. И это последняя оборвавшаяся нитка, связывавшая русскую литературу с Серебряным веком. Здесь нам становится ясен смысл прощания с новогодней елкой, которое вообще-то выглядит очень амбивалентным стихотворением. Мы в пух и прах наряжали тебя, мы тебе верно служили.

Громко в картонные трубы трубя, словно на подвиг спешили. О чем здесь речь? Здесь совершенно явная отсылка к ахматовской «Поэме без героя к тому карнавалу, хороводу вокруг елки, который там описан, и ко всему хороводу русского Серебряного века. Что же происходит там? Происходит прощание с женщиной и прощание с эпохой. Совершенно очевидно, что речь идет об Ахматовой. Более того, у Окуджавы говорится: Но начинается вновь суета.

И в суете тебя сняли с креста, и воскресенья не будет. Это явное указание на тему стихотворения: речь идет о смерти прекрасной женщины, женщины, чья судьба была одним огромным крестным путем. Кроме Ахматовой здесь, разумеется, никого увидеть нельзя.

И еще более откровенная проговорка: Ель моя, ель  уходящий олень, зря ты, наверно, старалась: женщины той осторожная тень в хвое твоей затерялась! Олень, который на новогоднюю елку никаким образом не похож и никак не угадывается в ее силуэте. Видимо, Окуджаве было известно, что в ранних стихах Ахматовой «голосом серебряным олень в зверинце говорит о северном сиянии». И вполне могло быть ему известно, что в шуточной переписке с Пуниным.